У ведьмочки

Обновлено: 30.12.2008 - 11:23

Легкими волнами набегало на песчаный берег ласковое Черное море, шуршала
галька под ногами гуляющих, в слепящих лучах солнца высились белые корпуса
санатория. Черноморское летоМужья решили в этот день пойти за виднеющуюся
вдали косу, за мол и порыбачить. Редко выдается в жизни военных людей вот
такой отличный случай - спокойно посидеть с удочкой на берегу, посмотреть
на спокойное синее "море, на белых чаек. Вот разве что в отпуске.
-------------------------------------> Жены остались на пляже, под яркими матерчатыми тентами. Все три
женщины были в пестрых курортных нарядах, в широкополых шляпах от солнца, в
стильных темных очках. Две из них были уже близки к сорокалетнему возрасту,
а одна гораздо моложе - лет двадцати пяти. Все они уже заканчивали свой
отпуск на море, завтра-должны были разъезжаться в разные стороны, в три
разные части огромной страны, чтобы не увидеться больше никогда. Поэтому,
ковда разговор зашел о мужчинах, а в особенности о приключениях на почве
страсти, все три решили не особенно стесняться. Когда еще и, кому еще
расскажешь о самом волнующем событии твоей жизни, как не здесь - на
курорте, и не случайным знакомым по отдыху, с которыми не увидишься больше
никогда.

Я была одной из этих милых дам, и наши рассказы о своих любовных
приключениях так взволновали меня, что долго еще я не могла прийти в себя.
Много ночей я вспоминала рассказы двух своих приятельниц, и свой тоже, и не
могла заснуть, мастурбируя в пароксизме желания рядом с мирно спящим мужем.
Сейчас я напишу об этом, и, может быть, мне станет полегче...

ИННА Мы жили с мужем в одной арабской стране. Мой Саша. Был каким-то
представителем по артиллерийским воп-росам при каком-то штабе. Он очень
ждал тоща третью звездочку на свои два просвета, и поэтому старался изо
всех сил.

Нужно было понравиться и своим и арабам, а это очень трудно. Саша
буквально из сил выбивался. Днем и ночью то сидел в этом своем штабе, то
колесил по всей стране по разным поручениям. А я сидела дома одна. Это
невыносимо.

Жара, скука, одиночество... Душными арабскими ночами я ворочалась в
постели, Саша часто отсутствовал, и, конечно, разные фантазии лезли мне в
голову. Из ночи в ночь я пере-живала все страсти из сказок Шехеразады. Вот
только прекрасного шейха все не было...

По утрам город стоял в голубоватой дымке наступающего зноя, и я,
утомленная ночной духотой, безликим и безымянным своим вожделением в ночном
одиночестве, брела по улице на базар, находящийся неподалеку.

Меня обогнал "джип" военного образца, и подняв "облако пыли,
остановился.

Прямо на меня смотрело смуглое улыбающееся лицо майора Саида -
офицера, с которым служил мой муж. Майор Саид один раз был у нас в гостях
конечно, не один, а вместе с сослуживцами Саши. Это был очень красивый
высокий и стройный араб. Я еще в первый раз это отметила.

Саид предложил подвести меня до базара. Это было совсем близко, а,
кроме того, небезопасно для карьеры мужа. Если женщина садится в машину к
кому-либо кроме мужа или близкого родственника - это на Востоке
воспринимается совсем не так, как у нас. Пойдут разговоры, а там...
разбираться долго никто не станет. Но я была в таком состоянии после
полуссонной ночи, так одурела от частого одиночества, и тем-но-карие глаза
Саида смотрели на меня так пронзительно...

Короче, я быстро оглянулась, не видит ли кто из знакомых и влезла в
"джип". На базаре Саид прошел со мной по рядам, помог сделать необходимые
покупки. Сами понимаете, что когда он довез меня обратно до дома, я не
могла не пригласить его зайти на минутку на чашку кофе.

Мы пили кофе в нашей небольшой гостиной с окнами в сад.

Я почему-то волновалась, много болтала о разных пустяках, а
немногословный мужчина внимательно раз-глядывал меня, будто видел в первый
раз. Я смущалась под его пристальным взглядом, чуть-чуть робела, но не
могла остановить свою болтовню. Меня остановил сам Саид.

Он вдруг будто что-то решил для себя, внезапно пересел ко мне на диван
со своего кресла и ласково поло-жил свою смуглую руку прямо в центр
разлетевшегося на моих коленях подола платья. Я сразу замолчала ив комнате
наступила тишина. Мы молча смотрели друг на друга, а рука Саида медленно
гладила сначала мое коле-но, потом выше, и дальше. Я испуганно глядела на
его чеканное лицо - твердое, будто высеченное на медали.

Лицо Саида было совершенно невозмутимым, только в уголках рта
пряталась еле заметная улыбка, да глаза светились нетерпеливым ожиданием.
"Инна" - вдруг сказал он и крылья его носа хищно вздулись - "Инна, раздвинь
ноги, мне неудобно". Кажется, это были его последние слова за этот день.
Потому что я, как завороженная его взглядом, раздвинула колени, и позволила
Саиду стащить с меня трусики.

После этого мы уже больше ничего друг другу не говорили.

Мужчина повалил меня спиной на диван, и я ощутили мускусный запах его
сильного тела. Он ласкал меня сначала одной рукой, ласково вводя мне во
влага-лище один палец, потом два, потом три. Когда я уже сильно увлажнилась
под его сладко щекочущими паль-цами, в меня мягко вошла вся мужская ладонь.
Я затре-петала сильнее, изогнулась все телом на диване, запрокинула голову.

Внезапно я почувствовала, что бессознательно пода-юсь всем тазом,
бедрами навстречу ласкающей руке. Я сама имитировала половой акт.
Почувствовал это и мужчина.

Фрикции стали сильнее, вторая рука потяну-лась к моей попке, нащупала
анус. Палец Саида забрал-ся в меня и сзади, медленно стал растягивать,
массировать мой задний проход. Для меня это было уже чересчур. Я поняла
что, вот-вот кончу, сладкая истома оргазма подкатывала все ближе. И этот
миг настал. Я забилась в руках мужчины, и бурно кричала. Похоже, именно
этого он и дожидался.

Когда я, обессиленная продолжительным оргазмом затихла.

Саид лег на меня сверху, и расстегнул брюки. Между своими
разведенны-ми в стороны ляжками, я ощутила огромный напряг-шийся член. Я
боялась взглянуть туда, настолько он казался мне здоровым. Как твердая и
округлая колонна, член двинулся прямо в меня. Не успела я пикнуть, как
громадная плоть мужчины стала входить в мои мокрые губы влагалища. Если бы
не только что пережитый мною оргазм, я наверняка испытала бы боль, мучения
от такого большого инструмента. Но теперь, когда все совершенно свободно.
Саид обеими руками взял меня за коленки и одним махом закинул мои ноги мне
за голову. Я оказалась лежащей перед ним свернутой. Мое лицо, грудь все
было закрыто ногами. Перед Саидом сияли только мое развернутое, раскрытое
перед ним влагали-ще, и анус. Вот туда-то и стремился в конечном счете мой
повелитель. Он присел на корточки и стал попере-менно вводить член в мое
влагалище, то в анальное отверстие. Удар туда, удар сюда. Я лежала, крепко
де-ржа себя за ноги, чтобы остаться в той позе, которую придал мне
любовник, и только слышала с каким чав-каньем входил каждый раз в меня его
член.

Надо сказать, что в задний проход мне до этого при-ходилось сношаться
только один раз, да и то с мужем, да и то когда он однажды был пьян и
захотел повыпендри-ваться. Ничего у него тогда не получилось...

А у Саида именно это и получалось лучше всего. Он бил меня членом в
матку, давил ее, заставляя меня взвизгивать каждый раз, а потом выходил
оттуда, и я ощущала толстую головку уже вползающей в свой зад. Чтобы было
удобнее, я перехватила себя за ягодицы и растянула их в стороны. При этом я
услышала, как Саид одобрительно хмыкнул.

Казалось, что член любовника проникает во всю глу-бину моего тела, вот
сейчас он тычется в желудок, вот сейчас - в легкие, а сейчас дойдет до
сердца. Для него не было преград, и не было недоступных точек во мне.

Вдруг мой сладкий повелитель вышел из меня и спу-стя долю секунды
сильная рука Саида приподняла меня, и я, оказавшись пригнутой теперь
вперед, увидела сво-его нового смуглого господина. Он был совсем темный,
скользкий от моих выделений, с розовой набухшей го-ловкой, подрагивающей от
напряжения как бутон чу-десного цветка. Действительно, больше всего он был
похож на колонну из темного мрамора, как мне и пока-залось вначале, когда я
ощутила его впервые своими раскрытыми бедрами. Только это была горячая
колон-на-толстая, длинная, живая. Рука на моем затылке да-вала мне понять,
что от меня ждут действий. Я уже открыла рот, чтобы начать облизывать его и
целовать, как он извергся... Это был фонтан, он ударил мне в небо плотной
струей и растекся во рту. Густая сперма, жел-товатая и терпкая на вкус... Я
перекатывала ее языч-ком, стараясь подольше наслаждаться необычным вкусом,
до тех пор пока она не смешалась окончательно с моей собственной слюной.

Саид лег на диван, и, заложив руки за голову наблю-дал за мной. Я
встала причем сделала это с некоторым трудом, потому что была очень
основательно "прочи-щена" со всех сторон, и пошла на кухню чтобы
пригото-вить еще кофе.

Когда я вернулась с подносом. Саид был уже совер-шенно одет, и сидел
за столом. Он неотрывно смотрел на меня, застывшую голой перед ним с
чашками кофе в руках.

Неожиданно, под его взглядом я засмущалась. Мне захотелось прикрыться
чем-нибудь, но я не реши-лась...

Неловко стоять вот так голой перед мужчиной, который только что довел
тебя до нескольких неистовых оргазмов.

Я поставила поднос на стол¦и попыталась за-крыть рукой лобок, но Саид
глазами велел мне убрать руку. И я убрала.

Мужчина не стал пить кофе. Он встал, и не попро-щавшись со мной, вышел. Я, ошеломленная
всем проис-шедшим вообще, а таким вот уходом, в особенности, так и осталась
стоять посреди комнаты.

Весь день до вечера я думала только о происшедшем.

Во-первых, мне было очень приятны воспоминания о сильном
красавце-арабе, который "взнуздал" меня как непокорную кобылицу, заставив
служить ему, безмолвно подчиняясь его желаниям. Я испытала огромное
наслаждение под его опытными, ловкими руками, под его громадным, ни на что
не похожим, членом. "Вот он, настоящий Восток" - думала я. - "Недаром
говорят, что по настоящему искусством любви владеют только на Востоке.
Искусство прикосновений, тонкого возбуждения, предшествующего слиянию. Как
это здорово, что Саид руками приготовил меня к своему члену, иначе я
наверняка почувствовала бы себя разрываемой во всех местах его огромным
инструментом. Вот только как он ушел... Конечно, мне было известно как
арабы относятся к женщинам - совсем не так как на Западе. Да еще к таким -
замужним дамам, которые заводят любовников. И для Саида, конечно, не имело
никакого значения то, что он сам меня соблазнил. По его понятиям
порядоч-ная женщина никогда не уступит постороннему мужчи-не. Если же ее
возьмут силой - она должна покончить с собой. Я стала позорной женщиной в
глазах Саида. Я волновалась, как бы это свидание не стало первым и
последним. Известно, что мужчина, получив то, что он хотел, да еще так
легко, как в данном случае со мной, начинает презирать уступившую женщину.

Мне безумно хотелось продолжения этого головокру-жительного романа.
Хотелось любой ценой. Пусть не уважает. Пусть это опасно. Пусть я сама
развратница в собственных глазах. Но какое небывалое наслаждение!

И продолжение наступило. Почти каждый день, ког-да Саши не. Было дома,
приезжал Саид. Я теперь ждала его больше чем мужа. Мои ощущения с ним не
шли ни в какое сравнение с тем, что мне приходилось когда-либо переживать
раньше.

Он был вообще немногословен, а со мной теперь почти совсем не
разговаривал. Но мне этого было и не нужно. Я могла обнимать его
мускулистое тело, чувствовать его силу, мужскую страсть. Он брал меня и я
блаженно замирала, когда в меня входила его огромная нежная и одновременно
терзающая меня плоть. В самом конце я всегда отсасывала и полюбила вкус его
густой желтой спермы - терпкий, с сильным запахом. Глотая эту вяжущую
клейкую массу я была на вершине блаженства.

Так продолжалось недели три. Я вся сгорала нескон-чаемым пламенем
желания.

Однажды моего мужа послали в другой город в оче-редную инспекторскую
поездку. Он должен был отсут-ствовать несколько дней.

Вечером приехал Саид. Я, приготовившись, ждала его, но он сказал что в
эту ночь у нас много времени, мы долго можем быть вместе, не опасаясь мужа,
и поэтому он хочет повезти меня в город, развлечься.

Конечно, я с восторгом согласилась. Конечно, опасно появляться вечером
в общественных местах в обществе любовника, могут заметить, и тогда - конец
всему. Но искушение было так сильно, а кроме того, я надеялась на
предусмотрительность и осторожность Саида.

Пока он ждал меня в гостиной, я металась по спальне, лихорадочно
соображая, что надеть на себя по случаю обещавшего стать незабываемым
вечера - вечера в об-ществе моего замечательного нежного любовника.

Я выбрала свое самое нарядное платье - вечернее, из голубого шелка с
брюссельскими кружевами, с глубоким вырезом на груди и на спине - настоящее
платье для дипломатического приема на высшем уровне. Мы с му-жем купили его
специально в расчете на какой-нибудь торжественный случай, и я еще ни разу
не надевала его.

Но что же может быть для меня дороже и торжественнее интимного вечера
в ресторане, который обещал мне мой милый Саид... Взглянув на себя в
зеркало, я осталась удовлетворенна. Не каждый арабский майор может
похвастаться такой изысканной спутницей. Золотистые туфельки на веском
каблуке делали меня еще выше и стройнее, чем я есть, походка моя от этого
стала чуть колеблющейся, я шла покачивая бедрами при каждом шаге, и
наверняка, должна была вызвать восхищение всех встречных мужчин.

Пока мы мчались в "Пежо" по залитой огнями набе-режной, пока сидели
напротив друг друга в шикарном ресторане, я любовалась Саидом. Его статью,
его чекан-ным профилем, его тихим вкрадчивым, и вместе с тем властным
голосом, его белоснежной рубашкой, которая ярким пятном сияла среди
окружающей нас ночной тьмы.

После ресторана Саид предложил заехать в одно, как он сказал
"интересное заведение для западных тури-стов".

Конечно, я согласилась.

"Пежо" свернул с освещенной магистрали в старую часть города, мы
медленно проехали по узким и кривым улицам, где несмотря на поздний час,
шумели многочис-ленные голоса, горели костры, что-то жарилось, шипе-ло, и
разлеталось многочисленными огненными брызгами. Но меня ничто не беспокоило
- ведь я была не одна, а с таким роскошным кавалером. Отчего же не
развлечся экзотикой.

Будет хоть что вспомнить, если не рассказать...

В большом просторном помещении на заднем дворе какого-то дома, куда мы
вошли царил полумрак. По стенам стояло несколько мужских фигур в бурнусах,
они почти скрыты темнотой. Ярко освещена была только им-провизированная
сцена посреди зала, вокруг которой сидело человек пятьдесят. Когда мы
подошли поближе, я увидела что действительно в основном европейцы. Уж не
знаю, были ли они туристами, но это были не арабы. Арабы в основном стояли
сзади, по стенам. Сидело не-сколько женщин, однако в подавляющем
большинстве присутствующие были мужчинами. А на сцене...

Под заунывную восточную мелодию, льющуюся из японского магнитофона,
стоящего рядом, на сцене под ярким светом нескольких мощных ламп две
смуглые фигуры бушевали, схватившись друг в друга в горячке страсти.
Двухметровый гигант, мускулистый как Ар-нольд Шварцнейгер, рыча подминал
под себя грациоз-ную как газель длинноволосую девушку. Она стонала и громко
вскрикивала. Их мокрые от пота тела блестели в свете ламп. Можно было
увидеть каждую деталь этого удивительного спектакля.

К первому силачу присоединился второй. Он не спе-ша, совершенно
обнаженный вышел на сцену и лег на спину.

Девушка села верхом на его торчащий прямо вверх член. Он стал
медленно, как поршень ходить взад и вперед. Потом девушка, постанывая от
удовольствия и закрыв глаза, наклонилась вперед и легла грудью на грудь
партнера. В этот момент второй силач встав на колени сзади нее, вправил
свой инструмент ей в задний проход. Два мощных поршня заходили в теле
девушки. Члены двигались в одном ритме, входя и выходя из де-вушки
одновременно.

Наверняка они чувствовали друг друга через тонкую перегородку женского
тела. Пронзае-мая двумя членами одновременно, девушка подпрыги-вала,
стараясь попасть в ритм, и ей это удавалось. От полноты чувств она начала
кричать. Столько сладостно-пронзительного было в этом крике, что хотелось
слушать его и кончать вместе с ней.

Однако, крик скоро прекра-тился. Это произошло, коща один из
посетителей - толстенький коротышка, яркий платиновый блондин, встал и
подошел к бьющейся на сцене троице. Он, дро-жащими от возбуждения руками
расстегнул свои свет-лые брюки и достал небольшой полувозбужденный член, Не
успел он поднести его поближе, как девушка набро-силась на него и схватила
губами. Зрители шумно заап-лодировали, а коротышка, счастливо улыбаясь,
помахал присутствующим в ответ рукой. Какое незабываемое впечатление о
восточной экзотике увезет этот турист в свою тихую Данию....

Под умелыми губами девушки член коротышки быс-тро восстал, а спустя
несколько минут парень благопо-лучно выстрелил в рот, открытый для этого.

Нет нужды описывать, насколько возбуждающе по-действовала вся эта
сцена на меня. И так уже. Я была возбуждена самим вечером, который был
проведен с кра-савцем Саидом, под восхищенными взглядами десятков мужчин в
ресторане, трепетным ожиданием ночи любви с моим любовником. А теперь еще и
это восхитительное зрелище...

Вдруг я почувствовала на своей спине чью-то руку. Я быстро оглянулась.
За моим стулом стоял араб, такой же здоровенный, как те, что были на сцене.
Одной рукой он гладил меня по обнаженной спине в вырезе платья, а другой
задирал свой белый бурнус, выставив вперед тем-но-шоколадный член
сантиметров тридцати в длину.

Толстая головка с прорезью посередине смотрела прямо мне в лицо, как
жерло орудия. Член - громадный и толстый был направлен прямо мне в рот. Он
был так близко от меня, что я почувствовала запах мужского тела, увидела в
каком напряженнее находится это воз-бужденная плоть> Головка члена сильно
обнажилась, на конце ее повисла мутная капля.

Я с испугом посмотрела на сидящего рядом Саида. Что это?

Почему он молчит? Но, к моему изумлению, Саид смотрел на меня, и
спокойно, уверенно улыбался. Ох, эти непонятные арабский улыбки... Говорил
же ге-рой нашего кинофильма:

"Восток - дело тонкое".

Саяд спокойно смотрел на меня и сидел спокойно. А араб вдруг поднял
меня за руку и повел на сцену. Я была так ошеломлена и подавлена
происходящим, что не только предпринять что-либо, а даже слова вымолвить не
могла.

Да и что я могла сказать сейчас и здесь? Что я честная жена советского
подполковника и прошу оста-вить меня в покое? Ха-ха-ха... Какой пассаж!

Как во сне я была, коща араб вывел меня на освещен-ную площадку перед
десятками глядящих во все глаза людей и поставил на четвереньки. Потом
скинул с себя бурнус и быстро закинул мне на спину подол моего на-рядного
вечернего платья. Мой зад теперь был обнажен, если не считать ажурных
трусиков, которые слетели с меня в одно мгновение. Мужчина вошел в меня без
под-готовки, сразу.

Да меня и не нужно было готовить. Весь вечер я была мокрая внизу, как
всегда в присутствии Саида. А пока мы сидели в зале тут и наблюдали оргию,
я вообще потекла. Я стояла на четвереньках, опустив голову, чтобы яркий
свет не бил в глаза, а член араба методично входил в меня. Но это было
недолго. Так же быстро мужчина вошел в мой анус, и вот тут я завыла на весь
зал, уже не стесняясь и не обращая внимания ни на что, ни о чем не думая,
кроме этого гигантского поршня, который двигался в моей прямой кишке,
разрывая все внутри меня. Я орала, как дикая кошка и слюна текла из моего
раскрытого рта. Вот это было сношение. Ничего подобного даже Саид не мог. Я
обезумела, билась, пла-кала от боли и наслаждения. В этот момент араб,
войдя в раж, одним движением руки разорвала мое лучшее нарядное платье.
Могу себе представить, что за зрелище это было для присутствующих.

Голый потный разъярен-ный араб, и в его руках насаженная на его кол
нарядная евпропейская женщина, которая забыв себя, брыкается стройными
ногами, теряя туфельки, вскидывая белый округлый зад, и рыдает от восторга.

Конечно, для меня особенную остроту ощущениям придавало то, что все
это происходило на глазах у стольких людей.

Сколько жен-щин в своих ночных мастурбациях предаются вот таким
мечтам! Бедные жены, матери и домохозяйки!

Никогда этого у вас не будет. Все так и останется в ваших ночных
мечтах... А я испытала это.

Потом к нам присоединился араб, потом третий... Короче, меня
"прочистили" во все отверстия как следует и во всех позах... Сколько раз
кончили в меня, я не помню. Как и не помню, сколько раз я кончила сама.
Вероятно, я залила своими выделениями всю сцену. Не-сколько раз к арабам
присоединялся кто-нибудь из зри-телей, когда какое-либо отверстие мое
бывало свободно. Два раза это были какие-то два немца лет сорока, потом уже
известный вам коротышка, потом еще мальчик, ко-торый, спуская мне в рот,
лепетал что-то по-французски...

Коща меня наконец обессиленную оставили лежать на сцене, я была вся
мокрая. Прическая моя растрепа-лась. Платье, безнадежно разорванное, лежало
комком рядом.

Зрители расходились. Представление было окончено. Ко мне подошел Саид.
Он не наклонился ко мне. Я толь-ко увидела у своего лица его лакированные
ботинки. Он сказал, что уже скоро утро и он отвезет меня домой.

Коща я с трудом вставала, во мне все хлюпало. Я была наполнена до
краев. Сперма текла у меня из влагалища, из донельзя растянутого ануса. Я
попыталась подставить ладонь, но липкая жижа протекала сквозь пальцы и
струилась по ляжкам. На лице размазавшаяся косметика смешалась с засохшей
спермой.

Я сделала несколько неуверенных шагов, потом по-просила Саида накинуть
что-нибудь на меня. Но мне было отказано в этом.

Саид вез меня в своей шикарной машине совершенно голую, причем
настоял, чтобы я села на переднем сиденье. Так, рядом с ним, на переднем
сиденье я и сидела съежившись, в свете огней на набережной, светивших к нам
в машину. Саид не разговаривал со мной.

Я все понимала. Сделав меня своей любовницей. Са-йд сразу же стал
презирать меня. А попользовавшись мной несколько недель, решил еще устроить
себе на прощание дополнительное развлечение. Думаю даже, что он получил
что-нибудь от хозяев этого увесилитель-ного заведения, куда отвез меня.
Конечно, это ведь хо-рошая реклама вот такой вечер, когда гостям
предоставлена возможность посмотреть что можно сде-лать с красивой белой
женщиной.

Да еще и возможность для каждого поучаствовать в этом самому.

Хитрецы они, эти арабы... Так что Саид, скорее всего еще и заработал
на мне.

Так, не сказав ни слова, он довез меня до моего дома.

Машина остановилась. Саид жестом руки показал мне, что я должна
выходить. Он даже не повернул головы. Я выскользнула из машины и голая,
бросилась к двери своего дома. К счастью, меня никто не заметил.

Единожды начав, трудно остановиться. Я вся горела в адском пламени.
Мне нелегко было привыкнуть к мыс-ли, что красавец Саид уже все получил от
меня и теперь ему больше от меня ничего не нужно. Я несколько раз, забыв об
осторожности, очертя голову, звонила ему, по-том несколько раз пыталась
подкараулить его у дома. Но все безрезультатно.

Внешне наши отношения, правда, не изменились. Потом, когда я
окончательно поняла, что моим сексу-альным приключениям пришел конец, мы
еще несколь-ко раз встречались в официальной обстановке - на приемах,
банкетах. Я была с мужем. Саид ослепительно улыбался, и белизна его зубов
соперничала только с бе-лизной его кителя. А я опускала, голову и
краснела...

Люба Когда мужу выпало поехать служить в Индию, мы страшно
обрадовались. Всем известно, чти после не-скольких лет проведенных там,
офицеры возвращаются назад богачами.

Дешевые товары, золото, ювелирные изделия. Да и вообще все-таки Индия.
Теплое море, много фруктов...

Иногда такие длительные командировки омрачаются опасной работой, но в
данном случае ничего такого не было. Мы жили в Латвии, где на аэродроме
"Скулте" мой муж тренировал иностранных военных летчиков. И в Индию поэтому
нас послали. Муж служил там инструк-тором-летчиком. Конечно, мы поехали с
радостью.

Вот только жизнь там очень скучная у всего советско-го военного
контингента, а уж у офицерских жен... Вы сами знаете. Бабские сплетни,
скучные разговоры - все о мужьях, их карьере, да о том, что где можно
подешевле купить. От такого любая нормальная женщина скоро озвереет.

Поэтому я была приятно удивлена, когда однажды муж пришел домой не
один, а с неожиданным гостем. Он оказался старым знакомым. Капитан Радж
учился не-сколько месяцев у нас, у мужа, и теперь возглавлял экипаж
огромного ИЛ-38 разведывательной морской авиации. Индусы придавали этим
машинам советского производства огромное значение, восхищались их
досто-инствам. Морская аэро-разведка для Индии - важное дело.

Мой муж хорошо научил Раджа в свое время управ-ляться с этим
самолетом. Теперь Радж считался лучшим летчиком на западном побережье. Мы
пили терпкое красное вино в саду, под душистыми фруктовыми де-ревьями,
вспоминали наши прежние встречи в Риге.

Я невольно любовалась Раджем. Он был моложе меня лет на семь - худой,
с курчавой шеве-люрой, с тонкой шеей в жестком воротничке форменной белой
рубашки. Он был совсем темный, почти как негр, и даже тонкие черные усики
на его лице почти не выде-лялись.

Однако, думала я не об этом. У меня была давняя мечта.

Может быть, вы меня поймете. Когда долго, много лет имеешь с чем-то
дело, тем более опосредованно, начинаешь хотеть прикоснуться к этому. Я
жена летчи-ка, все наши друзья - летчики. Вся жизнь наша прохо-дит вблизи
военных аэродромов. Машины наших мужей - это члены наших семей. Как будто
это наши дети. Самолет дальней разведки ИЛ-38 был частью моей семьи, моей
жизни. Вокруг него строились мысли моего мужа, его успехи и неудачи, с ним
была связана карьера, а значит и семейное благополучие.

И, конечно, "ребе-нок" моего мужа не может не быть отчасти и моим
ре-бенком. Только я никогда не летала на нем. Это было строго запрещено, и
хотя я много раз просила об этом, муж никогда не решался нарушить
инструкции.

Но риск - это черта моего характера. И охота пуще неволи. И запретный
плод сладок. Как сказал Пушкин:

"Запретный плод нам подавай, а без него нам рай не рай".

Да мало ли еще можно сказать об этом еще.

Короче говоря, когда муж на несколько минут вышел из сада в дом, я
решилась, и набросилась на Раджа с уговорами взять меня с собой в полет.
Конечно, он отне-кивался, отказывался, ссылался на инструкции, кото-рые в
Индии так же строги как и наши... Но я пошла на все. Я строила глазки, я
умоляла, брала Раджа за руку и заглядывала в его красивые миндалевидные
глаза. Кто же устоит против такого? Только не военный летчик...

Муж не должен был знать об этом. Это было условие Раджа, и,
естественно, он совпадало с моими желаниями. Но почему-то, я ничего плохого
тогда не думала, а просто потому что он от страха с ума бы сошел. Если
слухи о та-ком полете жены советского инструктора - с индийским экипажем
дойдут до начальства, мы в два счета окажемся на Даль-нем Востоке...

Договорились, что как только муж едет куда-нибудь больше чем на сутки
я сразу позвоню Раджу. На том и порешили. Я бы-ла вне себя от восторга. Моя
безумная сумасбродная затея мне ужасно нравилась.

Действительно, не прошло и месяца, как мужа отправили в Дели по
какому-то делу на несколько дней. Я бросилась к теле-фону, как только
машина мужа скрылась за поворотом.

На следующее утро Радж встречал меня у проходной аэродрома. Он уже обо
всем договорился со всеми.

Говорят, что в нашей армии нет порядка. Это не так. Все познается в
сравнении. Когда Радж вел меня по аэродрому к самолету, и ветер на летном
поле картинно раздувал колоколом подол моего яркого платья, а вокруг я видела смеющиеся лица охранников, машущих привет-ственно
руками солдат, я подумала что в нашей-то ар-мии железная дисциплина... Мы
беспрепятственно через люк проникли в самолет. Он еще издали поразил меня.

Огромная лазорево-голубая махина, как гигантская морская птица гордо
стояла, развернувшись крыльями ко мне навстречу. Величие полета,
воплощенная в сверкающий металл мечта человека о могуществе над небом - все
это было сконцентрировано машине моей мечты...

Радж познакомил меня с экипажем. Я знала, что вок-руг меня будет
семеро мужчин, но при виде семи улыба-ющихся лиц разного цвета, разного
возраста, сначала даже отпрянула.

Меня посадили на пол в передней кабине, втиснув между Радхем и правым
летчиком - толстяком по име-ни Малави. В кабине было очень тесно, и сзади в
мою спину утыкались колени штурмана-навигатора. Это был рослый здоровенный,
круглолицый, в расстегнутой ру-бахе по имени Сингх.

Через несколько минут получив разрешение на взлет, машина взревела
всеми четырьмя турбовинтовыми двигателями и мы взмыли в манящую даль. Я не
буду описывать вам все свои впечатления от полета, от самого большого
наслаждения в моей жизни. Ведь что может быть лучше чем сбывшаяся мечта.
Самолет плыл над морем в голубой дымке. Так казалось потому, что яркое
голубое небо сливалось повсюду, насколько хватало глаза с синевой
бескрайнего Аравийского моря. Солнце стояло высоко над нами.